Продолжение рассказа - воспоминания о скифах на Алтае.
Алтайская княжна. Часть 3
– Подъем, сонное царство! – разбудил их на второе утро бодрый голос хозяина. – Кони взнузданы, бьют копытами! Едем на священное озеро!
Через полминуты вся сонная рать, протирая глаза и все равно им не веря, стояла на крыльце и глядела на четырех оседланных скакунов.
– Андрей, а где ты коней-то раздобыл? У тебя же только один был, – удивленно спросила Таня.
– Да я с соседями договорился! Тебе же понравилось кататься вчера, я же видел!
Танечка с восхищением взглянула на Андрея, который выполнял желания, ею не только не произнесенные, но даже и для себя самой еще не сформулированные. У Николая кольнуло в сердце, но он с изумлением понял, что ревность здесь была как-то совершенно неуместна. В действиях Андрея не было ни надрывности, ни вызова, ни желания произвести впечатление.
Когда все были готовы, Андрей запрыгнул на коня и, пустив того с места вскачь, проскакал взад-вперед вдоль поля. «Для разминки», как он сказал. Сидел он в седле так, будто бы в нем и родился. Ребята залезли кое-как на своих лошадей и тронулись вереницей к горному ущелью. Николай ехал замыкающим и размышлял, не включаясь в оживленную болтовню остальных.
Он любил Танечку уже много лет, а потерял ее (ведь потерял же!) всего за несколько часов. Причем все случилось на его глазах. У Андрея, хоть он и был постарше, опыта обращения с женщинами в этих пустынных краях было точно не больше, чем у него. Откуда он знает, что нужно сказать, и что сделать, и в какой момент? Вот он подъехал к цветущему кусту боярышника, отломал ветку, покрытую белыми зонтиками цветков, и протянул Танечке. Вот она, смеясь, обернулась, помахала этой веткой Николаю. Он улыбнулся, конечно, и кивнул в ответ. Потом они ехали рысью по узкой каменистой тропе, петляющей между березами. Андрей показывал им, как надо отталкиваться рукой от деревьев, чтобы не задевать их коленями.
- Лошади – эгоисты: на наездника им наплевать. Так что позаботьтесь о себе сами!
B какой-то момент Танечка все же зазевалась и сильно стукнулась о березу. Удар заставил Николая сзади стиснуть зубы. Андрей спрыгнул с лошади, быстро и бесцеремонно задрал штанину на Таниной ноге:
– Не плачь, у меня тут кое-что припасено. Пройдет вмиг!
Он достал из-за пазухи и развернул темно-коричневую пластинку, с виду похожую на пастилу. Отломил кусочек, потом, к общему изумлению, облизал Танину коленку и начал осторожно втирать клейкую пастилу в содранную кожу.
– Мумие называется. Всего-то навсего – помет летучих мышей, а заживляет любые раны.
Таня, казалось, забыла про боль. «Ну что, кавалер, – язвил над собой Николай, – смог бы вот так взять, да облизать коленку! Тебе ничего такого никогда бы в голову не пришло!!» - соленый ком застрял в горле, пришлось кашлянуть и отвернуться.
Через пару часов они доехали до изумрудного озера, втиснутого между отвесных скал с одной стороны и вековых елей – с другой. Светило солнце, все утомились и устроили привал.
– А почему это озеро священное? – спросил Вовка.
– Потому что здесь все священное. Вы не заметили, например, что здесь оводов нет, комаров и прочих досадливых кусачих тварей? – Все переглянулись и рассмеялись. Комаров они действительно не встречали, зато, собирая вчера чай в зарослях чабреца, Таня была укушена кузнечиком. Она громко вскрикнула, скорее, правда, от неожиданности, потому что не знала, что кузнечики кусаются.
Вовка с Андреем решили устроить заплыв, Николай согласился быть судьей, а Танечка достала из перекидной сумки книжку и улеглась в траву читать. От этого занятия ее, помимо криков ребят, отвлекло странное поведение бабочек. По неведомой причине они предпочитали садиться не на былинку рядом, даже не на больную коленку, загорающую на солнце, а исключительно на читаемые ею строки или же прямо в ладонь, держащую книгу. В тот момент, когда она размышляла о необъяснимой любознательности местных насекомых, рядом раздался хохот неслышно подошедших ребят. Подняв голову, она увидела, что ей через плечо смотрит в книжку рыжий жеребец, нисколько не смутившийся приступом человеческого смеха.
– Колдунья,– смеялся Андрей, – ворожея, ручеек звенящий, княгинюшка, узнали тебя, тоскуют по тебе! Ишь ты, голову он ей на плечо пристроил, воздухом своим нутряным в ухо ей дышит! Что ты там шепчешь, конь?! – Андрей словно песню древнюю пел, заклинание чудное сказывал, а Николай вдруг вспомнил пригрезившееся ему видение.
«Так оно видение было, или что?! Какая еще княгинюшка?!» – чуть ли не со слезами кричал он внутри себя.
Таня, согнувшись, рассматривала коленку. Солнце подсушило рану, образовав странный, будто вытатуированный коричневыми чернилами, узор.
Продолжение следует
 Комментарии |
|
|
|
