Алтай - провинция России. Кто-то едет посмотреть красоту, кто-то видит пыльные дороги, кур под заборами, живучих, себе на уме, крестьян.
И одновременно: Алтай - поле противостояния. Место вторжения.
Приезжают пресыщенные буржуйские туристы . Приходят странноватые людишки, видящие ауру, беседующие с Космосом (кто это?), основывают свои поселения, ассимилируются.
Но не об этом вторжении речь. А противостояние здесь было издревле.
Первые догадки появились в 1983 году, когда путешествуя по селам Горной Колывани, я впервые рассмотрел знаменитые старообрядческие вышивки - ряды свастических узоров на опоясках и обрядовых полотенцах. Впрочем, по небольшому опыту изучения археологии я уже знал, что "четырехкрюшный", как его называли, знак не случаен в Западной Сибири и присутствие его прослеживается на этих землях из глубины веков, от изображений на дне сосудов "андроновской" культуры. А в то лето я впервые столкнулся и с другой стороной алтайской традиции.
В беседах с местными краеведами и деревенскими старушками я пытался выйти на пласт местного демонологического фольклора. В то время публика была сравнительно мало знакома с юнговской теорией архетипов, но свежа была в памяти напечатанная в "Советской этнографии" статья Санарова "НЛО и энлонавты в свете фольклористики", где доказывалось, что жанр былички (как правило, рассказ о встрече с нечистой силой) - жив. Уже начиналась уфологическая эпидемия контактерства, любители ловили "снежного человека", в общем, было ясно, что человечество по-прежнему окружено нечистью, но облик ее со временем меняется. И вот, поскольку классическая демонология русского крестьянства изучена достаточно хорошо (вспомним книгу Максимова или даже ранние работы Токарева), мне казалось интересным выявить степень ее сохранности, во-первых, в наши дни, а во-вторых, у алтайских крестьян, переживших отрыв от корней и переселение. Результат был обескураживающим: никаких быличек о нечистой силе я не услышал. Во всяком случае, в городе подобный фольклор был куда богаче. В деревнях Рудного Алтая уже не рассказывали о леших и домовых. Не было также (и слава Богу!) летающих тарелок и полтергейстов. Но сама быличка (как рассказ о реальном, но чудесном событии) была. Выявленная мной мифология не отличалась обилием сюжетов и четко делилась на два пласта. Во-первых, это были рассказы о колдунах. Во-вторых, рассказы "змеиного" цикла.
Колдуны обитали здесь довольно давно. Нынешние пожилые люди принесли истории о них из своего детства. Еще в 20-х годах в каждом селе обитало по 2-3 колдуна. Исчезновение их совпадает с пиком раскулачивания. Видимо, власти считали этих опасных людей "чуждым элементом" и отправили "из Сибири в Сибирь" заодно с мироедами и прочими врагами. Дар колдовства передавался по наследству, из рук в руки, не обязательно родственникам. До нашего времени наследники не дожили. Как водится, колдуны являлись на свадьбы за выкупом, останавливали коней, насылали и снимали порчу, оборачивались в колесо и в свиней.
Змеи же были связаны с Рудным Алтаем с первого появления здесь русских. Крупнейшее в этом крае месторождение металлических руд на горе Змеиной (ныне город Змеиногорск) было известно древними чудскими копями и кишевшими в них змеями. Змей там было так много, что первое время их убивали, складывали в кучи и сжигали. Рудознатец Шлаттер еще в 1760 году писал, что множество змей и ящериц, как считается, "водится в тех местах, где золотые и серебряные руды находятся".* А если перейти в пространство мифологическое, то Змей Горыныч, как известно, "связан с огнем и водой, летает по небу, но одновременно соотносится и с низом- с рекой, норой, пещерой, где у него спрятаны богатства".**
Легенды о змеях, услышанные мной в Горной Колывани, были настоящими быличками, передаваемыми, правда, из вторых и третьих рук (то есть не очевидцем, но со слов его). Рассказчики не видели в них ничего невероятного, однако любому человеку, немного знакомому с зоологией и анатомией, бросалась в глаза вся их фантастичность. Рассказывали, например, о змее огневке красного или рыжего цвета, необычайно ядовитой, совершающей прыжки в несколько метров и нападающей даже на всадника. Из двух видов обитающих на Алтае ядовитых змей - гадюки и щитомордника - последний действительно имеет порой красноватый цвет, однако ни одна из этих змей никогда не нападает первой и не может прыгать, делая выпады не далее чем на треть собственной длины.
Рассказывали также о распространенных случаях заползания змей внутрь человека, уснувшего на покосе с приоткрытым ртом. Такая змея поселяется в желудке, и выгнать ее можно только выпивши лошадиного пота.
Но самыми поразительными были истории о чудовищных размеров змее-полозе, живущем в пещерах и старых штольнях. Видят его редко, чаще встречают следы: "будто бревно через дорогу протащили". Конь, почуяв близость змея, хрипит, встает на дыбы. (Конь и змея - вечные мифологические антагонисты, солнечный и лунный символы). Связь полоза с подземельем как бы выводила на новый пласт мифологии, но здесь мое общение с рассказчиками как бы стопорилось. Чудился какой-то близкий тупик.
Вообще говоря, естественные пещеры в Горной Колывани редки, хоть и распространен известняк, в котором они, как правило, образуются. Но заброшенными выработками край богат - от древнейших чудских ям до рудников, закрытых уже в недавнее время. Причем, составляя неотъемлемую часть ландшафта, штольни эти как бы и не замечаются местными жителями. Подобное невнимание к давно приевшемуся - черта традиционно русская, откуда идет и бытовая неприхотливость, и упорное нежелание благоустраивать среду обитания. Однако в игнорировании зияющих подземелий есть нечто большее, чем просто взрослое презрение к мальчишескому любопытству. Сквозит некая брезгливость в отношении к этим "язвам на земном теле". Да и штольни-то ныне почти все затоплены или завалены камнями, а на все распросы дается лишь два ответа: 1. рудники эти старинные (демидовские еще); 2. входы в них взорвали геологи, потому что секретно и чтоб ребятишки не лазили. Далее - молчание.
Интересно, что даже в близком Салаире фольклористами записано множество горняцких легенд: от сказаний о Хозяине Горном до историй о разбойничьих убежищах. На русском же Алтае подземного фольклора практически нет. Исключения редки. Лишь в самом Змеиногорске мне показывали на Караульную сопку, близ вершины которой бьет ключ, и убеждали, что гора внутри пуста и имеет подземное озеро, по коему плавает струг Ермака Тимофеевича, груженый червонным золотом. Да потом пожилая учительница обмолвилась о существовании некой секты, устраивающей сходки в местных штольнях (они зияют прямо в центре городка, за парком и неподвижным колесом обозрения). Обмолвилась, да и осеклась, замолчала. Лишь много позже я узнал о присутствии в городе Альфреда Хейдока, космистского толка мистика, вернувшегося из Шанхая и репрессированного писателя, доживавшего свой век в Змеиногорске, в добровольно выбранном месте ссылки, и умершего на рубеже 90-х в 96-летнем возрасте. Лишь потом я поразился странному выбору его последнего приюта, узнав и о его знакомстве с Н.К.Рерихом, и о загадочном змеиногорском кружке, цели коего для меня до сих пор неясны.
До сих пор неясно мне также истинное значение той цепочки совпадений (значимого совпадения, sinngemasse Koinzidenz, по Юнгу), что названа мною "алтайской традицией". Я чувствую некий подспудный смысл, связывающий разрозненные сведения. Судить и догадываться - дело читателей. Знать истину - дело знающих.
Иванченко В.Г.
 Комментарии |
|
|
|
